6. Мифические отклики на Оаннеса.

Итак, семь человек-амфибий успели посетить Халдею до потопа. Первым был Оаннес, приложивший руку к основанию Вавилонского царства, затем

0                      Оаннес

26 — 38            Идитион

56 — 66            Иовдокос, Эневгамос, Эневбого, Анементос»

66 – 84            Анодапос или Одакон

Естественно, что столь фантастические существа должны были оставить свой след не только в вавилонских хрониках, но и в различных мифах. С учетом же близости библейских рассказов к халдейским хроникам, следы столь странных существ должны были оказаться и на страницах Библии, описывающих допотопные времена.

Нам остается только отыскать похожие существа в мифологии различных народов.

И тут, сразу же, вспоминается западно-семитское божество Дагон — национальный бог филистимлян, который упоминается в Библии, например, в «Первой книге царств»:

«5.2. И взяли Филистимляне ковчег Божий, и внесли его в храм Дагона, и поставили его подле Дагона.»

Дагон достаточно древнее божество, которое начиная с XXIII в. до н. э. упоминается в аккадских документах, как верховное божество у населения правого берега среднего Евфрата. С XV-XIV вв. до н. э. он упоминаетя у семитов Древней Сирии и Ханаана. Его храмы находились в главных городах среднего Евфрата — Мари и Тирка. В Вавилоне в период царствования Хаммурапи был его культ.

Т.е. локация его культа совпадает с локацией появления оаннесов, хотя, следует отметить, что его культ был широко распространен и в других местах. Так в Книге Иисуса Навина упоминаются селения Бет-Дагон на землях двух израильских колен Иуды (15.41). и Асира (19.27).

В соответствии с  народной этимологией имя Дагона связывают с ивритским словом דג дагрыба, обычно его описывают, как получеловека-полурыбу. Сохранились и соответствующие изображения Дагона.

Dagon

Дагон

Предполагается, что Дагон был богом земледелия, плодородия и рыбоводства. Он изобрёл плуг, научил людей сеять зерно и изготовлять хлеб, т.е. мало того, что Дагон выглядел так, как выглядели оаннесы, он еще и занимался всем тем, чем занимались оаннесы – был цивилизатором туземцев.

Мифы говорят о том, что Дагон был сыном Неба и Земли; братом Бетила, Эла и Атланта. В битве богов Эл отнял у бога неба наложницу и, вместе с ее сыном Демарунтом, отдал ее Дагону. Сыном Демарунта Астарты был Мелькарт.

Считается, что филистимляне переняли культ Дагона, устраивали в его честь праздник и приносились жертвоприношения. Храм Дагона в Азоте был сожжен Ионафаном, но его культ продолжал существовать и после исчезновения филистимлян. Помимо филистимлян, Дагон почитался аккадцами и угаритами.

А теперь еще раз внимательно прочитаем цитату из Евсевия Кесарийского:

«Затем Эдованх из города Павтибиблон правил в течение 18 сар. Во время его правления еще раз другого рода человек-рыба вышел Красного моря, называемый Одакон. Он сказал, что все они были из Оаннес, и он кратко описал их, одного за другим».

Наверное, нельзя утверждать, что оаннес по имени Одакон (Дакон) был прототипом халдейского бога Дагона, но, тем не менее, вероятность этого весьма и весьма велика!

Другим мифологическим персонажем, который может иметь отношение к оаннесам, является Ма́ну (मनु) - прародитель рода человеческого в индуизме, которому приписывается собрание известных законов. Он был единственным человеком, которого Вишну спас от всемирного потопа и первым царем, правившим землёй после потопа.

Вот что о нем рассказывается в главе 185 третьей книги «Махабхараты» под названием «Лесная» («Араньякапарва»).

Сын Вивасвана (Солнце), величайший святой мудрец, был могуч и блеском подобен владыке живущих. Силою и величием пыла, красотой и подвижничеством Ману превзошел и отца своего, и деда. Властитель людей, он посвятил себя великому суровому покаянию, стоя на одной ноге с поднятыми вверх руками в Вишала-Бадари. Десять тысяч лет подвергал он себя жестокому умерщвлению плоти, опустив книзу голову и (глядя) прямо (пред собой) немигающим взором. Однажды, когда он, собрав волосы на затылке, в мокрой одежде стоял на берегу Вирини, продолжая свое покаяние, к нему подплыла рыба и сказала: «О владыка, я, маленькая рыбка, боюсь сильных рыб. Ты должен спасти меня, праведник! Сильные рыбы нередко пожирают слабых, таков наш извечный закон. Спаси же меня, тонущую в великой пучине страха, а я отплачу тебе за это».

Выслушав слова рыбы, Ману, сын Вивасвана, преисполнился сострадания к ней. Взял Ману Вайвасвата эту рыбу своею рукой, вытащил из воды и опустил ее, отливающую лунным блеском, в глиняный кувшин. Рыба росла там в холе и неге, а Ману преданно заботился о ней, будто о собственном сыне. Прошло много времени, и рыба стала такой большой, что больше не помещалась в кувшине с водой, и однажды, увидев Ману, опять попросила его: «Перенеси меня, «о владыка, в иное удобное место». И Ману, великий отшельник, вытащил рыбу из кувшина, принес к большому пруду и выпустил туда! Снова прошло много лет, и рыба так выросла, что, хотя этот пруд был две йоджаны в длину и йоджана в ширину, ей стало тесно в нем! Негде ей было повернуться в этом пруду.

Увидела рыба Ману и вновь попросила его: «О добрый могучий владыка, перенеси меня в Гангу, супругу океана. Я буду жить там, о мой отец и властитель, если ты с этим согласен». После таких слов рыбы великий Ману, смиренный и стойкий, своими руками перенес ее к Ганге и выпустил в реку. Через некоторое время рыба выросла еще больше, и, увидевшись с Ману, опять сказала ему: «Я так велика, о могучий, что не могу повернуться в Ганге. Смилуйся, о владыка, скорее перенеси меня (и выпусти) в океан». Тогда Ману своими руками вытащил рыбу из вод Ганги, перенес к океану и там ее выпустил, о Партха! И хотя рыба была огромна, эта ноша была желанной для сердца Ману; прикосновение к рыбе и ее запах были ему приятны.

Когда Ману выпустил рыбу в океан, она, улыбаясь, сказала ему: «Ты сделал все, чтобы спасти меня, о владыка! Слушай же, как тебе поступить, когда настанет твой час. Скоро, о владыка, великий судьбою, всему на земле, и живому, и неживому, придет конец: близится время потопа, очищающего миры. Поэтому то, что я расскажу сейчас, будет тебе крайне полезно. Для всего — для движущегося и неподвижного, для того, что способно передвигаться и что стоит на одном месте, настало страшное время. Ты должен соорудить крепкую лодку и привязать к ней веревку. Ты сядешь в нее, о великий отшельник, вместе с семью святыми мудрецами. В ту же лодку следует погрузить по частям надежно укрытые семена — все те, о которых я говорила прежде. Жди меня, стоя в лодке, о любимец отшельников! Я появлюсь с рогом на голове, и по нему ты узнаешь меня, о подвижник! Вот что ты должен делать. Прощай, я удаляюсь. Не сомневайся, владыка, в правильности моих слов».

 «Так я и сделаю», — ответил он рыбе. Простились они друг с другом и разошлись каждый в свою сторону. Затем Ману собрал все те семена, о которых сказала рыба, и в надежной лодке поплыл но волнующемуся океану. Ману подумал о рыбе, а властелин земли, и она, угадав его мысли, вскоре явилась ему с рогом на голове! Увидев в разливе вод огромную, словно» гора, рогатую рыбу — по виду такую, как она говорила, — Ману накинул на ее рог на голове веревочную петлю. И рыба стремительно повлекла по воде океана привязанную веревкой лодку. Плыл Ману в той лодке по океану, а тот, казалось, пустился в пляс: волны ходили ходуном и вода гремела словно звенящие украшения. Мощным вихрем швыряло лодку в океане, бросая из стороны в сторону, как нетвердо стоящую на ногах пьяную женщину. Слились меж собою земля и все основные и промежуточные стороны света, и воздух и небосвод — все застилала вода, о бык среди мужей! Все смешалось тогда в мире, остались лишь семь святых мудрецов, Ману и рыба.

Ману

Матсья (рыба) спасает саптариши и Ману от Великого потопа

Многие годы рыба без устали тянула за собою ту лодку по водным просторам. Затем она привела лодку туда, где высится Химаван. И тогда, улыбаясь, рыба тихо сказала тем святым мудрецам: «Привяжите скорее лодку к этой вершине Химавана». Послушались рыбы святые мудрецы и быстро привязали лодку к вершине Химавана. Вот почему высочайшая из вершин Химавана зовется с тех пор Наубандхана.

Затем рыба сказала всем святым мудрецам: «Я — Брахма, Владыка живущих, и нет никого превыше меня. Это я, обернувшись рыбой, избавил вас от беды. Ману суждено возродить все сущее: и богов, и демонов, и людей, все миры, все движущееся и неподвижное. Он пройдет через суровейшее покаяние и тогда не будет знать заблуждений при сотворении жизни. Такова моя милость». С этими словами рыба в один миг исчезла. Тогда Ману, сын Вивасвана, пожелал тотчас же возродить все сущее. Едва он начал творить, стало одолевать его наваждение, и тогда он предался великому покаянию. Пройдя через суровое подвижничество, Ману приступил, как и следовало, к воссозданию жизни.

Вроде бы, причем здесь оаннесы? Ману играет роль библейского Ноя, которого спасает бог Брахма, принявший вид гигантской рыбы (кита?) Матсьи (санскр. मत्स्य - «рыба»). Но не все так просто. В Википедия, например,  утверждается, что  Матсьи это вовсе не бог Брахма, а бог Вишну:

«Согласно Пуранам, царь древних дравидов и приверженец Вишну, который позже стал известен как Ману, мыл в реке руки, когда маленькая рыбка приплыла в его руки и стала умолять его спасти её жизнь. Он положил её в кувшин, который она вскоре переросла. Затем он перенес её в бак, реку и, наконец, в океан, но тщетно. Наконец, рыба открыла себя как Вишну, который сказал Ману, что скоро произойдёт потоп».

А далее, перед нами Вишну предстает, как вылитый бог Дагон:

«В икографическом представлении данной аватары Вишну выступает в образе полурыбы-получеловека, причем нижняя его половина рыбья

Ману2

Матсья, первая аватара Вишну

Ману3

Матсья-аватара,1870.

Впрочем, нет особого противоречия в том, что, согласно Пуранам, Ману спас Вишну, а, согласно Манабхарате – Брахма. Дело в том, что Вишну ничего не стоит пробудиться от космического сна и стать Брахмой с целью сотворения Вселенной или Шивой с целью её разрушения. Так что это вопрос не принципиальный.

Для нас гораздо важнее то, что обычным изображением Вишну было его возлежание на многоголовом змее Шеше  в водах Причинного океана, что делало его очень похожим на Оаннеса, сочетавшего в себе человеческую и «рыбью» головы, человеческие ноги и рыбий хвост.

Возникает, правда вопрос – где Индия и где шумнры? Что их вообще может связывать вместе?

И тут следует напомнить, что слово «Вишну» восходит к индоиранскому višnu, иранским аналогом которого является авестийский Рашну - судья загробного мира, т.е. бог Вишну имеет древнеперсидские корни, а судьбы персов и халдеев в древности были настолько тесно переплетены, что индийские боги становились героями персидских, халдейских и даже греческих мифов, и наоборот.

<< НАЗАД ВПЕРЕД >>

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

Можно использовать следующие HTML-теги и атрибуты: <a href="" title=""> <abbr title=""> <acronym title=""> <b> <blockquote cite=""> <cite> <code> <del datetime=""> <em> <i> <q cite=""> <strike> <strong>